всё вместе аниме манга колонки интервью отвечает Аня ОнВ
4 заметки с тегом

Евангелион

Постъевангелион. 20 лет спустя

4 октября исполнилось двадцать лет с момента выхода в японский телеэфир первой серии «Евангелиона», во многом определившего букву и дух современного аниме. В связи с юбилеем Николай Щипков написал для «Отаку» колонку о бесконечной восьмерке.

«„Ева“ — это история, которая повторяется» — Хидэаки Анно

Стандартный формат текста о художественном произведении массовой культуры, которому вот-вот исполнится одна пятая века, — некролог. Однако не в случае «Евангелиона». Спустя такое количество времени, что вспоминать сериал должны были бы только киноведы да ностальгирующие по юности 35-летние старцы, он не только здравствует, но буквально месяц назад получил в Японии переиздание на Blu-ray. Оригинальное 26-серийное аниме в очередной раз перерисовали и дополнили парой сцен; даже если не считать цикла кинофильмов Rebuild of Evangelion, все уже давно потеряли счет его ремейкам и перепевкам. В чём же причина неугасающей популярности?

Хидэаки Анно так перегрузил свой opus magnum символизмом, неясностями, перипетиями и недосказанностью, что по поводу его самых туманных намеков спорили, спорят и будут спорить. Разбирали покадрово и будут разбирать. Писали пространные простыни рассуждений-на-тему, говорили о «транснациональном медиакульте» и составляли почти религиоведческие трактаты. Всё это было и всё, по-видимому, на этом не закончится.

Но чтобы ответить на поставленный вопрос, оставим пока споры на тему границ и глубины дискурса «Евангелиона» и обратимся к фактам. «Евангелион нового поколения» таким вихрем ворвался в мир анимации, оставил такой яркий след в ее истории потому, что, судя по всему, автор сериала сумел ухватить нерв времени. Напомню, первая половина 1990-х в Японии — это период заметного экономического спада, а также урезания финансирования индустрии рисованных развлечений. После провала в прокате в конце 1980-х «Акиры» и «Крыльев Хоннеамиз», свежие идеи и визуальные новшества на некоторое время ушли из телевизионного и полнометражного формата, а на передний план индустрии вышли OVA, выходившие на кассетах. Их количество резко выросло до невиданного ранее масштаба, что не могло не сказаться на общем качестве, однако среди них можно вспомнить и достойные образцы — например, Legend of the Galactic Heroes или «Моя богиня!». Впрочем, для японской анимации в целом это всё же был период стагнации (что особенно заметно при сравнении с предшествовавшей и последующей пятилетками). Связано это было не только с уменьшением денежных потоков, но с идейным и стилистическим застоем. В нестабильное время аниматоры решили не рисковать и пошли путем наименьшего сопротивления. И если вы думаете, что клише у фанатов того времени не сидели уже глубоко в печенях, то глубоко ошибаетесь. Сидели. Еще как.

Не появись «Евангелиона», многие хорошо известные сериалы последней двадцатилетки либо вообще никогда не увидели бы свет, либо выглядели бы совершенно иначе. Экспериментаторам Сатоси Кону и Макото Синкаю негде было бы развернуться. Синъитиро Ватанабэ и Ёко Канно вряд ли бы решились на такой опыт, как неоретрокосмический вестерн. Сериалам вроде «Эрго Прокси» или Mushishi точно не было бы ходу, не говоря о таких слабовменяемых и откровенно авангардных проектах как «Эксперименты Лэйн» или Texhnolyze. Ходу не было бы в аниме; у манги, где неординарности и смелости живется легче, всегда был свой, отличный путь.

Так в чём было новаторство «Евангелиона» и почему оказанное им влияние чувствуется даже сейчас? Одно можно сказать определенно: оно было не в сюжетной завязке. Хотя тот факт, что сюжет быстро сошел с накатанных рельсов, чаще всего объясняют тем, что Анно очень хотел снять эдакую деконструкцию жанра, да еще и наполнил ее, нахватавшись фрейдисткого психоанализа и поверхностного религиоведения, всякой заумной терминологией. Может быть. Это не главное.

Есть, по моему мнению, две главные вещи, которые отличали «Евангелион» от остальных сериалов той эпохи. Первое: точно схваченный авторами психологический нерв исторического момента — переживания переходного периода в постиндустриальное и постмодернистское общество. Это и проблемы межличностной коммуникации, разобщенность и разделенность социума, и бегство подростков от самих себя, замыкание в виртуальной реальности, и поиск своего я в новой среде, враждебной по отношению к одинокому человеку. И все эти вопросы конкретной эпохи были заданы в такой общефилософской форме, что легко при необходимости соотносились с проблемами более общего, высокого, вневременного порядка.

С другой стороны, своему времени созвучно свое искусство, поиски ответов на вечные вопросы каждый раз приходят в новой форме. Иногда ответ искусства на эти вопросы весьма точен и адекватен — тогда рождаются шедевры, как, например, было в эпоху европейского Ренессанса. Великих мастеров XV—XVI веков современники даже называли divino, «божественными». А в ином случае искусство спотыкается, терзается, мучается, но не может в адекватной форме выразить искания своего времени — тогда на смену гармонии приходят дисгармония и растерянность; характерный пример — авангард начала XX столетия, апофеозом которого стал печально известный черный квадрат. Проблемы, связанные с новым витком индустриализации и мировыми войнами были, а классическое изобразительное искусство дать им точное выражение уже не могло — поэтому так прямо и заявило: «мы в тупике!» Ну, то есть, конкретный тупик и изобразило.

«Евангелион» сложно отнести к той или иной группе с полной определенностью. Это его отличительная черта: он одновременно и следует, и не следует архетипическим шаблонам. Сериал построен на противоречиях, противоречиях формы и содержания, которые отражают мятущийся и неопределенный дух эпохи. Волосы персонажей, с одной стороны, согласно анимешным канонам тяготеют к неяпонскому разноцветью, при этом зритель не наблюдает откровенного фарса зеленых или пурпурных оттенков. Сюжет использует классические ходы, экспозиции и повороты, но показывает их под совершенно новым углом. Ключевой персонаж, по всем правилам трагического пафоса призванный быть образцом храбрости и добродетели, на поверку оказывается трусливым, замкнутым и слабохарактерным, однако в критические моменты всё же проявляет подобающие герою моральные качества.

Через противоречия такого рода «Евангелион» пытается выразить невыразимое: трагедию поколения. И в каком-то смысле это получается. Сериал остается верен себе (в идее о противоречиях) даже в концовке — по сути, отсутствующей. Возникает ситуация, которую по-английски принято называть anticlimactic: кульминация есть, а развязки — нет.

Герои такого рода произведения, то есть трагедии, обязательно должны в развязке испытывать катарсис, нравственное очищение. Причем не просто очищение, а такое, которое вместе с ними переживает и зритель. Это ключевой момент европейского искусства, берущего свое начало в искусстве древнегреческом. На стыке этического и эстетического, в единый момент, происходит нечто мистического, почти религиозного свойства. Вспомним развязку гоголевского «Ревизора»: момент раскрытия главной интриги (не для зрителя, а для действующих лиц пьесы), момент развязки — это пятиминутное гробовое молчание. Пять минут молчания на сцене равносильны вечности. То же самое происходит и в «Евангелионе», в 24-й серии. Пять минут тишины и осознания чего-то и всего. Причем осознают и Синдзи, и зритель. Затем — занавес.

Однако если в гоголевской пьесе показ осознания, пробуждения ото сна и был главной целью, в «Евангелионе» всё иначе. Осознание-то есть, экзистенциальный страх бытия прямо и осязаемо чувствуется — а сил и мотивации выйти из этого порочного круга, сбросить ярмо страха, нет. Нет ни у Синдзи, ни у зрителя, ни у самого Хидэаки Анно. Оригинальные 25—26 серии — отмазка, высосанный из пальца, внушенный самому себе, искусственный и фальшивый катарсис. Вот и получается, что все трое обречены топтаться на одном месте: Синдзи всё так же боится садиться в робота, Анно не может закончить «Евангелион», снимая бесконечные ремейки и делая «режиссерские» переиздания, а зритель и фанат обречены на поиски смыслов, надеясь в их глубине найти ответы на вопросы, которые «Евангелион» задает, но на которые не утруждается ответить.

Пытаются на них ответить и большинство сериалов и фильмов последующего поколения, поколения постъевангелиона — но, в основном, всё так же безуспешно. Вот и получается, что «„Ева“ — это история, которая повторяется», повторяется, словно дурной сон, вот уже двадцать лет. Повторяется, а мы высматриваем, хотим высмотреть в этой бездне бессвязного и бессознательного то, чего там нет и отродясь не было.

Закончился ли в японской анимации период постъевангелиона? Пока ответ на поставленные новым дискурсом вопросы не найден — нет. Однако надежда еще остается, потому что ответ на них есть, и обитает он не в фанфикшне и не в Blu-ray-изданиях, а в голове автора, Хидэаки Анно. Сможет ли он найти в себе мужество «не убегать», подобно своему герою, и одним точным ударом навсегда закрыть проблематику «Евангелиона», достойно завершив его? Или же поиск ответа уже в руках нового поколения? Вопрос остается открытым. —НЩ

Редакция «Отаку» не обязательно разделяет мнение колумниста.
 146   2015   аниме   Евангелион   колонки   НЩ   Хидэаки Анно

Аниме, катана, импакт

Корреспондент «Отаку» Николай Караев посетил проходящую в Париже выставку самурайских мечей и внимательно исследовал ее связи со вселенной «Евангелиона».

Фотографии: Сильвен Мартинес.

Париж для японофила — город-сказка, город-мечта. Тут есть музей Гимэ, представляющий традиционное восточное, в том числе японское искусство во всём его великолепии. Есть нечто вроде японского квартала — на Правом берегу между станциями метро «Опера» и «Пирамид» — с изобилием пивных-идзакая и аж двумя японскими книжными. Наконец, под боком у Эйфелевой башни имеется Дом японской культуры в Париже, активно несущий эту самую культуру в инертные французские массы. В один ряд с икэбаной, кимоно, тканями цуцугаки, барабанами тайко и сценами из «Макбета» в исполнениии звезды театра кёгэн Мансая Номуры встает, естественно, анимация. Так, 17 мая в этом Доме культуры французам рассказывали о том, что «Ветер крепчает» — не только биография авиаконструктора Дзиро Хорикоси, но и криптоавтобиография самого Хаяо Миядзаки. Хорошо, в общем, японофилам в Париже. Да и вообще в Париже хорошо.

Крупное анимешное событие этого года — выставка «Евангелион и японские мечи» (или «Эванжельон э ле сабр жапонэ», если на языке аборигенов) в Доме культуры же. О выставке стоит рассказать особо, поскольку проект громкий: сначала экспозиция долго впечатляла японцев, затем при поддержке Японского фонда отправилась в кругосветку, начав со старушки Европы. Парижане и гости столицы могут любоваться ею с 30 апреля.

Понятно, что «Евангелион» означает для нынешней культуры отаку; не чуждые аниме люди на такую выставку заглянут гарантированно. На то и расчет. Проблема с «„Евангелионом“ и японскими мечами» одна: где творение Хидэаки Анно — и где мечи? Ни в сериале, ни в полнометражных фильмах, ни в манге мечей вроде нет (исключение — Neon Genesis Evangelion: Anima, ранобэ Ямаситы Икуто; о нём позже). Из холодного оружия есть копье Лонгина. Есть прогрессивный, он же квантовый, нож, которым успешно режут АТ-поле Ангелов. Мечей в кадре не наблюдается.

Можно и с другого конца: благородный мир средневековых японских мечей — тати, катана, вакидзаси и танто (о том, чем они отличаются, из каких частей состоят и как ими любоваться, рассказывают стенды выставки) — от «Евангелиона» весьма далёк. Это обстоятельство ставит в тупик даже организаторов, так что президент Японского фонда Хироясу Андо вынужден притягивать две темы за уши: «Японские мечи и рисованные фильмы — области, в которых японская культура достигла совершенства, и всё же мы можем удивиться тому, что выставка сводит столь далекие друг от друга вселенные. Тем не менее, их объединяет коллективный характер труда… На выставке вы увидите выражение духа японского ремесленничества, передающегося из поколения в поколение по сю пору».

Копье Лонгина, тайно вывезенное с Луны Нилом Армстронгом.
Рождение копья (фото Japan Foundation).

Скорее всего, дело тут не в духе ремесленничества, а в том, что «Евангелион и японские мечи» убивают сразу двух зайцев, точнее, приманивают две целевые аудитории (и это не первая такая попытка — до того мечи скрещивали с сумо). Идея богатая, ее вполне можно привить к древу иных культур: выставки «Штирлиц и русские балалайки» или «Трое из Простоквашино и хохлома» явно найдут своих поклонников. Правда, есть риск: посетитель ведь может выйти не просветленный, а тягостном недоумении и с вопросом «что это было?» на трепещущих устах.

Так что же это было? Того, кто добрался до выставочного зала на третьем этаже, встречает гигантское (метра три в длину, 22,2 кг весом) копье Лонгина — из дамасской стали и разукрашенное узорами. Рядом помещена схема копья со всеми спецификациями, тут же крутят видеоролик, на котором мастера Таканори Миками и Сёити Хасимото это копье куют. Поневоле проникаешься уважением к японцам, способным овеществить столь необычную придумку. Прочая выставка делится на две части: образовательная — стенды, повествующие о процессе изготовления меча и о процессе съемки аниме (предполагается, что между ними есть много общего), — и вещественная, главная: клинки, вдохновленные (sic!) «Евангелионом».

Грубо говоря, ведущим кузнецам Ямато дали задание: придумать и воплотить мечи по мотивам «Евы». Так появились танто «Второй Удар», катана «Каору Нагиса» (куда без него?) и тати «Рэй Аянами» (тем более никуда!). И еще вакидзаси в цветах ЕВЫ-00 с поэтическим именем «Дракон и копье» (на лезвии — страшной красоты гравировка: дракон, обвивающий копье Лонгина, — интерпретация древнего мотива курикара рю). И танто «Плагсьют Сикинами», названный в честь Аски Лэнгли Сикинами, чей задорный силуэт вырезан прямо внутри лезвия; чтобы сотворить такое чудо (техника ранкан сукаси), необходимо небывалое мастерство. Рядышком — танто «Плагсьют Мари Макинами» с трогательной эмблемой НЕРВа на ножнах. За соседним стеклом поблескивает старый добрый квантовый нож, но в виде древнеяпонского оружия тэбоко — «копья в форме карликового сомика-кошки», кончик клинка коего обоюдоостр, — «из сооружения Сёсо-ин, построенного внутри ограды храма Тодайдзи в Наре в VIII веке», сообщают указатели.

«Контр-меч», родственник сразу ганблейда и вакидзаси — придумка Икуто Ямаситы.

Выставлены и несколько мечей из Neon Genesis Evangelion: Anima меха-дизайнеров Икуто Ямаситы, Хироюки Утатанэ и писателя Такэру Кагэямы, по сути — из альтернативного сиквела к сериалу: действие проекта Anima происходит через несколько лет после событий 24-й серии, а 25-й и 26-й, ну или «Конца Евангелиона», словно никогда и не было. Икуто придумал несколько разнообразных мечей, может быть, даже с прицелом на выставку, которая готовилась годами. Скажем, контр-меч (Counter Sword) из класса ганблейдов (в нашей реальности им соответствовали редкие пистолетные мечи) — меч и ружье с общей рукояткой-прикладом, причем цветов Евы-01. Или меч «Магороку» с футуристическими сиреневыми ножнами, названный именем кузнечного клана эпохи Сэнгоку (XV-XVI вв.) Или круглый нож (Round Knife) для ближнего боя с Ангелами. Или меч «Бидзэн Осафунэ», который поименовали в честь деревни Осафунэ провинции Бидзэн, славившейся опять-таки мечами.

Венчают выставку шлем «ЕВА-01» в стиле той же эпохи Сэнгоку и голова ЕВЫ из ювелирного сплава (золото с медью) в виде мэмпо, части самурайского доспеха, закрывающей лицо. Да не простого, а рэссэй мэмпо, эдакой устрашающей стальной маски с клыками и «рогом» во лбу. В общем, Ева-в-состоянии-берсерка-мэмпо. Не фунт изюма. Всё это милитаристское великолепие густо перемежается образами Аски, Каору, Синдзи и Рэй, а также их любимых-ненавистных биороботов.

Стоит ли стремиться на такую выставку? Если вы фанат «Евы» или холодного оружия — несомненно. Только не нужно ждать чего-то сногсшибательного. Перед нами чисто коммерческая попытка скрестить романтический образ Японии («Сакура, катана, сакэ», как пела «Машина времени») с популярнейшим «Евангелионом». Хоть в попытку эту вложено немало знаний и труда, она априори неудачна: чтобы насладиться сочетанием копья в форме карликового сома-кошки с «Евой», надо быть фанатом с мозгами, которые подверглись японскому импакту дважды. Согласитесь, такую степень фанатизма выдержит психика далеко не каждого анимешника.

Окончательно от иллюзий освобождаешься в работающем при Доме культуры магазинчике: за 80-страничный евангелионический альбом здесь просят 50 €. Хочется взять в одну руку копье Лонгина, а в другую — катану «Каору Нагиса», и надрать корыстолюбивым Ангелам их ангельские тылы. Настоящие самураи так и поступили бы. —НК

Клинок с труднопроизносимым именем «Бидзэн Осафунэ».
«Каку», квантовый нож Аски.
Декоративное оружие выполнено мастерами высочайшего класса.
Меч-тати «Рэй Аянами». Или его клон.
Слева — Eva Production Model 02F ATR Round Knife.
Катана «Каору Нагиса».
Справа — квантовый нож «Мару».
Японская афиша мероприятия.
Выставка Evangelion et les sabres japonais, до 21 июня (Maison de la culture Japon á Paris, 101bis, quai Branly), 5 €. C 5 июля по 28 ноября 2014 г. выставка будет работать в мадридском Museo ABC. Photos by Sylvain Martinez, used under author’s permission. Illustration © khara.
 9   2014   Japan Foundation   выставки   Евангелион   НК   события

Евангелион 3.33: ты (не) исправишь

Как-то раз просыпается Синдзи — а над ним внезапно белый потолок… Нет, это уже было. Как-то раз просыпается Синдзи — а мира-то и нет, только Аска, да и ту тошнит. Тоже было? Хорошо, тогда вот: как-то раз просыпается Синдзи — а на шее у него ошейник, и еще на левой стопе криво написано: «S. IKARI??». Вы прослушали краткое содержание шестой минуты третьего фильма нового «Евангелиона». И пока вконец офигевшего Синдзи везут на кровати-каталке в глухую неизвестность, добавим: если вы думали, что «Евангелион» — это надолго, вы заблуждались. «Евангелион» — хуже чем надолго. «Евангелион» — навсегда.

На токийских-3 развалинах: рояль как луч света посреди мерзости запустения.

Изначально тетралогию «Перестройка Евангелиона» планировали снять именно в том ключе, в каком четверть века назад генсек ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачев намеревался реформировать советскую экономику: мол, «расширим и углу́бим» всё, что можно расширить и углубить, а суть оставим почти неизменной. Обе перестройки постигла одна судьба. Хидэаки Анно хотел как лучше — три аниме должны были следовать событиям сериала, четвертое его продолжило бы, — а получилось как получилось.

«Евангелион 1.11» честно пересказал первые семь серий классической «Евы» (до появления Аски), переформатировав Ангелов да обострив немного отношения между многочисленными героями. Правда, в финале появился Каору на Луне в компании белого гиганта в семиглазой маске, но прожженных анимешников кавайным Каору не напугаешь. «Евангелион 2.22» в первой половине потчевал нас арбузами Кадзи, чувствами Рэй и Аски к Синдзи-куну, а также новой пилотессой Мари. Когда зритель расслаблялся, Анно обрушивал на него водопады крови, боевые танцы Ев, тотальный разгром Токио-3, Третий Удар и обещание Совершенствования (оно же Инструментализация, она же Комплементация) Человечества. Ева-00 поглощала Рэй, Синдзи ее спасал, его Ева-01 превращалась в Бога, Ключ Навуходоносора входил в замочную скважину Двери Гафа…

Аска против Синдзи. «Просто такая сильная любовь — ты еще не знаешь…»

Что-то непонятно? Ну, если честно, до конца «Евангелион» не понимает никто. Кажется, даже и сам Анно. Порукой чему — анонс третьей части, который сразу после титров «Евангелиона 2.22» огорошивал не успевших опомниться зрителей по новой. Мальчик Каору в качестве пилота очередного боевого человекоподобного робота (строго говоря, Евы — не роботы и не слишком человекоподобны, но это частности) спускался с небес и пронзал Еву-01 с Синдзи внутри копьем Лонгина; потом мы видели Гэндо и Фуюцки в костюмах капитана Скотта, Кадзи с пистолетом, Аску с черной повязкой на глазу и еще много чего. Так вот, ни одна из этих сцен в «Евангелион 3.33» не вошла. Кроме одноглазой Аски, но ее нам уже показывали в конце «Конца Евангелиона». Ходят слухи, что Анно в какой-то момент взял и всё поменял. Может, поэтому между премьерами второго и третьего фильмов прошло аж три с половиной года.

Опций у Анно было немного. Так как «Перестройка» досрочно, за два фильма исчерпала содержание классической ТВ-«Евы», продолжить историю можно было чем-то вроде переделки «Конца Евангелиона» — но кому интересна копия этого прекрасного во всех отношениях кино? Так что Анно обязан был сделать хитрый финт ушами. И он его сделал, да так, что от захватывающего, как взмах катаны, движения режиссерских ушей рябит в глазах. Первые пятнадцать минут «Евангелиона 3.33» заставляют вспомнить лучшие серии «Доктора Кто» по сценариям Стивена Моффата: ничего не объясняя, нам предлагают ряд быстро сменяющихся эпизодов, каждый из которых неожиданнее и фантастичнее предыдущего. Так и тут.

Сначала на земной орбите Аска и Мари охотятся на черный тессеракт (скорее это развертка тессеракта; и, кстати, привет, Стэнли Кубрик!), отбиваясь от слабосильных Ангелов. Из тессеракта на Аску смотрит некий глаз. Нам дают понять, что это глаз Синдзи, пребывающего в нечеловеческой форме, что бы это ни значило. Потом Синдзи возвращают в человеческую форму, не забыв оснастить ошейником, и привозят на капитанский мостик, смутно напоминающий центр управления NERV. Только тут сидят сплошь незнакомцы — кроме зачем-то подстригшейся Рицко и, сюрприз, Мисато Кацураги, которую все называют капитаном (ну и еще одной девочки). При этом Мисато обращается с Синдзи как-то очень грубо и даже угрожает ему смертью. Герой, окончательно струхнув, пытается понять, что происходит. Между тем корабль (это корабль, он называется «Wunder», «Чудо» с немецкого, и умеет летать, и это не все его секреты) атакует непонятно кто — и…

В общем, если кого поразил, э-э, синдзец в финале второго фильма, тому пора уже усвоить, что нет такого синдзеца, который Анно легким движением ушей не превратил бы в новый, куда более жуткий синдзец. «Евангелион 3.33» ничуть не отменяет сюрного ужаса «Конца Евангелиона» — он, напротив, его развивает. Возможно, в следующем воплощении; как говорит Каору, они с Синдзи уже встречались и еще могут встретиться. Действие происходит спустя 14 лет после финала «2.22», Третий Удар случился, но кое-кто почему-то выжил (это не объясняется), Мисато встала во главе организации WILLE («Воля»), которая борется с NERVом, и построила огромный флот (это не объясняется), NERV теперь состоит из трех человек — Гэндо, Фуюцки и Каору, который втерся к ним в доверие (это не объясняется), Гэндо хранит в подземелье Центральной Догмы исполинскую голову Рэй с пустыми глазницами (это не объясняется), совершенствование человечества началось, но не завершилось (это не объясняется), и много чего еще не объясняется, да и Синдзи, медленно сходящий ввиду перечисленного с ума, ничего не хочет знать.

После очередного конца света остатки человечества могут надеяться лишь на «Чудо».

Собственно, это главное. И для Анно оно всегда было главным. Не NERV, SEELE и WILLE, Адам и Лилит, копья Кассия и Лонгина, Комнаты Гафа и Ключи Навуходоносора, вся эта мешанина из иудаизма, христианства и дешевых эсхатологических брошюр, а несчастный подросток Синдзи Икари, которому ой как свезло оказаться в центре дюжины вселенских заговоров — и который не хочет спасать никакое человечество, а хочет родительской любви, дружеской заботы и всеобщего понимания. Кто мы такие, чтобы его, Синдзи, осуждать? Посмотримте вон в зеркало.

С другой стороны (решил Анно), если уж идти этой дорогой, то не до «Конца», где наш герой всё не мог выбрать, сливаться ему с остальным человечеством или не сливаться, а дальше «Конца». Ты проснулся, и твой кошмар тут как тут: все игры сделаны, Армагеддон прошел (а ты его проспал), те, кого ты знал и любил, либо перешли в, э, усовершенствованное состояние, либо умерли, либо изменились. И всё это, ага, из-за тебя. Точнее, по твоей вине. Что скажешь, Синдзи-кун? Ты всего лишь спасал Рэй? Ты просто делал то, что хотел? «Мир не обязан обслуживать твое эго», — прошипит Аска прежде, чем врезать тебе по зубам. И будет права, чего уж.

Ощущение провала в бесконечный дурной сон усиливается тут дивным визуальным минимализмом, который наследует не динамичному «Концу Евангелиона», а, скорее, статичному телесериалу. Каору лабает на фортепиано в развалинах Токио-3, Фуюцки сражается в сёги на фоне инфернального креста с «ранней системой контроля Евы-01», Гэндо (в очках а-ля Кил Лоренц) разговаривает с упоминавшейся безглазой головой Рэй. По этим пейзажам и скитается неприкаянный Синдзи, не особо жаждущий узнать правду о том, что произошло 14 лет назад. Вот на звезды поглазеть — это другое дело: «Огромная вселенная… Есть в ней что-то такое, что всегда меня успокаивало, с самого детства. Я так рад, что она не изменилась за эти годы, мне так легко на душе». На что Каору цветисто замечает: «Ты не ищешь перемен, предпочитая мир пустоты и безжалостной бездны…»

Но это, разумеется, не выход. Игроки никуда не делись и по-прежнему желают претворить в жизнь свои планы внутри планов внутри планов. И у каждого из них есть виды на пешку по имени Синдзи. Сбежать, промолчать, остаться непричастным — не получилось и не получится. Как писал Честертон, если столб не красить белой краской, он скоро станет черным. Инертность никого не спасет: тебя просто используют, и ты вдобавок к Третьему устрошь Четвертый, Пятый, Десятый Удар по тому, что любишь. Пора выходить из уютного сумрака на жуткий свет реальности.

А еще у Аски в этом фильме вырастает хвост. Ну или, как бы это сказать… В каком-то смысле у Аски и в каком-то смысле хвост — и притом в весьма драматических обстоятельствах. Извините, это спойлер. Саабису, саабису!.. —НК

Evangelion: 3.0 You Can (Not) Redo, полнометражный фильм, 96 минут, 2012 год. Режиссеры: Хидэаки Анно, Кадзуя Цурумаки, Масаюки, Махиро Маэда, производство Khara. Лицензирован в России компанией Reanimedia. Российская кинопремьера — 2 мая 2013 года на аниме-фестивале в Воронеже.
 3   2013   Reanimedia   аниме   Евангелион   НК   полный метр   рецензии   Хидэаки Анно

Кое-что совершенно иное: кассовый успех и критика «Евангелиона 3.0»

Evangelion: 3.0 You Can (Not) Redo, третий полнометражный фильм из цикла картин, заново изобретающих легендарную историю о школьниках, гигантских роботах и конце света, за первый уик-энд кинопроката на родине заработал на 224 экранах без малого 14 миллионов долларов.

Нехватки персонажей фильм не испытывает, ключевыми действующими лицами, на радость женской части аудитории, становятся Синдзи и Каору.

Рекорд японского бокс-офиса 2012 года — и потрясающий результат для аниме: к примеру, «Рыбка Поньо на утесе» Хаяо Миядзаки выручила в первые выходные проката 12,5 млн долларов на 481 экране, а предыдущая часть евангелионической эпопеи — 6,3 млн при 120 экранах.
К 21 ноября, то есть за четыре дня показов, Evangelion Shin Gekijouban Q (так «3.0» называется в Японии) посмотрели более миллиона зрителей. Большинство покидали кинозалы ошеломленными, в нервной тишине. Режиссер Хидэаки Анно с его соратниками по студии Khara наконец оторвались от канона, который сами заложили в ТВ-сериале середины девяностых, и увели повествование в неожиданном направлении, готовя почву для заключительного, четвертого фильма. Первые англоязычные рецензии содержат неизбежные спойлеры и отражают общее замешательство.

«Всё как бы подчинено задаче шокировать: „Евангелион 3.0“ громок, наворочен сверх меры и местами попросту глуп. Сцены действия невероятно перегружены и бессвязны, им очевидным образом не хватает грациозной тонкости эпизодов End of Evangelion и хореографии „Евангелиона 2.0“. Дизайн новой техники и образы Ангелов чересчур замысловаты, а то и совершенно уродливы. Компьютерная графика кое-где выглядит недоделанной — неясно, как это вообще попало в фильм, учитывая тягу Анно к перфекционизму. <…> Конечно, задаваться вопросами о персонажах и сюжете бессмысленно — речь ведь идет о „Евангелионе“; но если предыдущие инкарнации были хитро выстроены с тем, чтобы внушить зрителю веру в наличие смысла, 3.0 мечет в тебя свой багаж с такой дикой скоростью, что всякая связность пропадает» — Рётаро Аоки, Otaku USA

«You Can (Not) Redo не следует шаблону [сериала-]первоисточника. Второй фильм добавил множество новых сюжетных элементов, но базовый ритм истории не менялся. В третьей картине дела обстоят иначе, Studio Khara развернула „перестройку“ в абсолютно новом направлении. Удерживая Синдзи за скобками четырнадцать долгих лет, авторы позволили персонажам „Евангелиона“ изрядно преобразиться. <…> К сожалению, героине Мааи Сакамото, Мари Макинами Илластриэс, здесь заняться особенно нечем. Следить за тем, как она подтрунивает над Аской, конечно, весело, плюс Мари участвует в нескольких эффектных экшн-сценах, но в конечном счете смысл и цель существования этого персонажа — по-прежнему большие вопросительные знаки» — Эллиот Гей, Japanator.com

«Такой сюжет работает только в одном случае: когда герои второго плана напрочь умственно отсталые. Серьезно, всех коллизий можно было избежать, если бы кто-нибудь за полминуты объяснил Синдзи, в какой ситуации он находится, — времени и возможностей у них для этого было достаточно» — Ричард Айзенбайс, Kotaku

«Из-за того, что [в сюжетном плане] тут совсем новая территория, я как будто заново знакомился с сериалом. Непонятно было, чего ждать, и эта непредсказуемость, несмотря на огрехи фильма, делает просмотр увлекательным» — пользователь laika на форме EvaGeeks

«Он [фильм] называется Eva:Q, потому что на середине просмотра евакуируешься из кинотеатра» — пользователь твиттера @doctorvink

«Где-то исполнению картины недостает отточенности, верно; для зрителя, привычного к глубокому анализу структуры, символизма и сюжетного строения кино, недостатки очевидны. Зная об этих недостатках и понимая их природу, я всё равно получил немалое удовольствие. Можно ли назвать этот фильм совершенным? Ничуть. Но как фанат сериала, я радуюсь, закрывая глаза на несовершенство, и чувствую тот же душевный подъем, который испытал когда-то, впервые соприкоснувшись с „Евангелионом“» — Тоси Накамура, Kotaku

Evangelion Shin Gekijouban Q, полнометражный фильм, 95 минут, 2012 год. Режиссер Хидэаки Анно, производство Studio Khara. В рамках акции «Народная лицензия—2» компания Reanimedia собирает средства для выпуска фильма в России на Blu-ray и DVD.

 2   2012   аниме   Евангелион   полный метр   спойлеры   Хидэаки Анно